СТРАННИКИ МЛЕЧНОГО ПУТИ

Пе­ре­ве­ла Ири­на Мар­ка­рян

 

Ле­том я и мой внук Ар­мен-Ан­ри от­ды­ха­ли на воль­ных просто­рах Ло­ри, ко­то­рый сла­вит­ся свои­ми вы­со­ки­ми го­ра­ми, густы­ми ле­са­ми, глу­бо­ки­ми ущелья­ми, род­ни­ка­ми и реч­ка­ми. Дву­хэ­таж­ный особ­ня­чок, в ко­то­ром мы жи­ли, стоял у под­но­жия гро­мад­но­го мо­но­лит­но­го уте­са, пос­ре­ди ро­щи­цы кле­нов и вя­зов. А во­круг рассти­ла­лись цве­точ­ные лу­га, яр­кие, как те­кинс­кие ков­ры. По ут­рам пос­ле завт­ра­ка, прих­ва­тив с со­бой кое-ка­кой про­виант, мы ухо­ди­ли в ок­рест­ные по­ля. В густой бар­хат­ной тра­ве, пест­рею­щей цве­та­ми всех от­тен­ков ра­ду­ги, нам на каж­дом ша­гу встре­ча­лись ко­ноп­лян­ки и си­ни­цы, дроз­ды и ржан­ки, а в за­рос­лях кустар­ни­ка пе­ли хва­лу ав­густу влюб­лен­ные сверч­ки. Ар­мен-Ан­ри, по­за­быв обо всем на све­те, ча­са­ми го­нял­ся за ба­боч­ка­ми, а под ве­чер мы, уста­лые, возв­ра­ща­лись в госте­вой дом, где нас уже жда­ла де­вуш­ка из обс­лу­ги, что­бы приг­ла­сить к ужи­ну.

В один из дней, ког­да мы уш­ли до­воль­но да­ле­ко от до­ма, с кру­той гор­ной тро­пин­ки, ко­то­рая бук­валь­но сви­са­ла в Го­лу­бое ущелье, как ве­ре­воч­ная лест­ни­ца, мы уви­де­ли вни­зу реч­ку, вол­на за вол­ной не­су­щую свои проз­рач­ные во­ды к мо­рю.

Мой внук имеет обык­но­ве­ние го­во­рить о се­бе в третьем ли­це:

- Дед, на ко­го гля­дит эта реч­ка в ущелье?

- На ко­го же еще? Ко­неч­но на те­бя.

- Что она хо­чет ска­зать Ар­ме­ну-Ан­ри?

- Она го­во­рит: мо­ре дав­но ждет ме­ня и до не­го мне еще бе­жать и бе­жать, но ес­ли Ар­мен-Ан­ри хо­чет ис­ку­пать­ся, то я, так и быть, по­дож­ду нем­но­го.

- Ко­неч­но хо­чет, очень хо­чет. Бе­жим к ре­ке, что­бы ей не приш­лось дол­го ждать нас.

Мы оку­ну­лись в чистые, как ро­са, во­ды реч­ки, а по­том пог­ре­лись под го­ря­чи­ми лу­ча­ми ав­густовс­ко­го солн­ца. У ку­паль­щи­ков обыч­но ра­зыг­ры­вает­ся зверс­кий ап­пе­тит. Пря­мо на бе­ре­гу мы рассте­ли­ли свою ска­терть-са­моб­ран­ку и с удо­вольст­вием пе­ре­ку­си­ли тем, что у нас бы­ло.

- Дед, - от­дох­нув пос­ле “о­бе­да”, ска­зал Ар­мен-Ан­ри, - на этом бе­ре­гу реч­ки уже не оста­лось места, где бы мы не по­бы­ва­ли. Мо­жет, пос­мот­рим, что ин­те­рес­но­го на той сто­ро­не?

Раз­ве от­ка­жешь вну­ку, а уж вну­ку, ко­то­рый сог­ла­сил­ся по­ехать с де­дом в Ло­ри, - в осо­бен­ности?

- Лад­но, - сог­ла­сил­ся я.

Прой­дя по гор­ба­то­му мосту, пе­ре­ки­ну­то­му че­рез Го­лу­бое ущелье, мы очу­ти­лись на дру­гом его бе­ре­гу, и пе­ред на­ми отк­ры­лась оку­тан­ная зо­ло­тистой дым­кой рав­ни­на, слов­но по ли­ней­ке рас­чер­чен­ная на оди­на­ко­вые квад­ра­ты по­лей, раз­де­лен­ные ря­да­ми де­ревьев. По тро­пин­ке, пря­чу­щей­ся меж­ду ко­лосья­ми ржи и пше­ни­цы, мы доб­ра­лись до ог­ра­ды бли­жай­ше­го под­ворья. Не­по­да­ле­ку на зе­ле­ной лу­жай­ке пас­ся конёк. Я ду­мал, же­ре­бе­нок-стри­гу­нок, но, по­дой­дя поб­ли­же, уви­дел, что это по­ни.

- Ой, ка­кая кра­си­вая ло­шад­ка! - воск­лик­нул мой вну­чек.

- Эта по­ро­да на­зы­вает­ся по­ни, - объяс­нил я.

- По­ни? - пе­респ­ро­сил Ар­мен-Ан­ри. - Дед, на ко­го смот­рит по­ни?

- Что за воп­рос? Он смот­рит на Ар­ме­на-Ан­ри.

- Что он хо­чет ска­зать?

- Хо­чет ска­зать: да­вай поиг­раем!

- Ка­кой доб­рый по­ни! Дед, а мы мо­жем по­дой­ти к не­му?

- Да, ес­ли его хо­зяин нам поз­во­лит. Эй, есть тут кто-ни­будь? - крик­нул я че­рез за­бор.

- Не бес­по­кой­тесь, я тут, - от­ку­да-то из­да­ле­ка отоз­вал­ся хо­зяин под­ворья. - Сей­час по­дой­ду.

Быст­рее, чем мож­но бы­ло ожи­дать, он поя­вил­ся пе­ред на­ми, ши­ро­ко пе­ресту­пая длин­ны­ми но­га­ми, - сим­па­тич­ный муж­чи­на с боль­шим круг­лым жи­во­том и прият­ным двой­ным под­бо­род­ком, с гла­за­ми в кра­пин­ку и в фет­ро­вой шля­пе с ши­ро­ки­ми по­ля­ми.

- Ми­лости про­шу к на­ше­му ша­ла­шу. Чем мо­гу быть по­ле­зен моим до­ро­гим гостям? - произ­нес хо­зяин ка­ким-то чуд­ны́м го­ло­сом с лег­ким прис­вистом.

- У ме­ня и мое­го вну­ка две прось­бы: нам бы хо­лод­ной во­дич­ки - очень пить хо­чет­ся, а еще мож­но нам нем­но­го поиг­рать с ва­шим по­ни?

- Ко­неч­но, ко­неч­но, - от­во­ряя пе­ред на­ми ши­ро­кую рез­ную ка­лит­ку, при­вет­ли­во ска­зал он. - Для че­го же жур­чит под моим бу­ком прох­лад­ный род­ник, ес­ли лю­ди, стра­даю­щие от жаж­ды, не бу­дут пить из не­го? И для че­го па­сет­ся по­ни на зе­ле­ном лу­гу, ес­ли мои гости не бу­дут с ним иг­рать? По­ни уже ждет вас, вхо­ди­те же, доб­ро по­жа­ло­вать.

- Спа­си­бо, - ска­за­ли мы, - вы очень доб­ры. Вооб­ще на све­те мно­го доб­рых лю­дей, но по­че­му-то они встре­чают­ся не­часто. Се­год­ня нам по­вез­ло.

Мы с Ар­ме­ном-Ан­ри пош­ли к рас­ки­дисто­му бу­ку, опусти­лись на ко­ле­ни и вдо­воль на­пи­лись сту­де­ной и вкус­ной во­ды. Хо­зяин угостил нас слад­кой до­маш­ней пасти­лой из слив и пер­си­ков и про­во­дил к по­ни.

Кра­са­вец-по­ни - оча­ро­ва­тель­ный конёк тем­ной масти, с гор­де­ли­вой осан­кой и боль­ши­ми ум­ны­ми гла­за­ми, с лох­ма­той ша­поч­кой на го­ло­ве - уже ждал нас. С пер­во­го взгля­да Ар­мен-Ан­ри и по­ни креп­ко друг дру­га по­лю­би­ли.

- Ар­мен-Ан­ри и по­ни пусть иг­рают сколь­ко им за­хо­чет­ся, а мы по­ка выпьем по ча­шеч­ке тра­вя­но­го чая, - пред­ло­жил хо­зяин под­ворья, достал из шкаф­чи­ка чай­ник и поста­вил его на огонь.

Чу­дес­ный был день, зо­ло­той от солн­ца, до краев на­пол­нен­ный све­жим аро­ма­том чаб­ре­ца с ок­рест­ных лу­гов и божьей бла­го­датью, на ко­то­рой дер­жит­ся мир.

- Та­кой день ну­жен че­ло­ве­ку, чтоб по­чувст­во­вать се­бя счаст­ли­вым, - отх­леб­нув гло­ток вкус­ней­ше­го чая, ска­зал я госте­приим­но­му хо­зяи­ну. - Вот та­кой день в Ло­рийс­ком ущелье.

- Вер­но, та­кой день и доб­рый гость, - ска­зал хо­зяин. - А то ведь гости то­же раз­ные бы­вают. На прош­лой не­де­ле к нам за­явил­ся один: грудь ко­ле­сом, го­ло­ва круг­лая, как яд­ро, а шея - тол­ще не бы­вает. “Вот те­бе, - го­во­рит, - пять­де­сят дол­ла­ров, и пусть мой сын поиг­рает с твоим по­ни”. Я ему го­во­рю: “Э­то что же, мы да­же «доб­ро­го ут­ра» от те­бя не зас­лу­жи­ли? По­че­му сра­зу день­ги мне суешь? Не нуж­ны мне твои пять­де­сят дол­ла­ров, а сын твой пусть иг­рает с по­ни сколь­ко его ду­ше угод­но”. Маль­чик по­че­му-то очень не­дол­го иг­рал с ло­шад­кой, а ког­да соб­рал­ся ухо­дить, по­же­лал взять ее с со­бой.

“Зап­ла­чу вдвое, толь­ко про­дай”, - ска­зал толсто­шеий.

“Не мо­гу”, - ска­зал я.

“Вчет­ве­ро!” - уп­ря­мил­ся он.

“Я мое­го по­ни не про­даю”, - ска­зал я.

“Де­ду­ля, ты в своем уме? Представ­ляешь, ка­кие это день­ги?”

“Пос­лу­шай, ува­жае­мый, - ска­зал я ему, - и ба­буш­ка, и мать это­го по­ни жи­ли на моей зем­ле, так что сам он, и вну­ки его, и прав­ну­ки то­же бу­дут жить здесь, вместе со мной. Этот по­ни - моя боль­шая ра­дость. Как я мо­гу про­дать те­бе мою ра­дость? У это­го по­ни нет це­ны - он не про­дает­ся, яс­но?

“Лад­но-лад­но”, - сдал­ся он и ушел, бор­мо­ча что-то се­бе под нос.

- Вот та­кая исто­рия, друг мой. Как ни прек­ра­сен день, од­но­го это­го не­доста­точ­но. Что­бы ты мог ощу­тить его ра­дость, твой гость то­же дол­жен быть прек­рас­ным.

За­кон­чив свой расс­каз, хо­зяин по­ни по­вер­нул го­ло­ву к лу­жай­ке, и я то­же не­воль­но пос­мот­рел в ту сто­ро­ну, но ни Ар­ме­на-Ан­ри, ни по­ни там не бы­ло. Мы оба вско­чи­ли и со всех ног пом­ча­лись к рез­ной ка­лит­ке, вы­бе­жа­ли и… ста­ли сви­де­те­ля­ми не­ви­дан­но­го чу­да: Ар­мен-Ан­ри вер­хом на по­ни па­рил вы­со­ко в воз­ду­хе над Го­лу­бым ущельем! Мы с хо­зяи­ном по­ни остол­бе­не­ли и не ды­ша, боясь морг­нуть, наб­лю­да­ли за их по­ле­том. Мы бы­ли слов­но в ка­ком-то дру­гом, не на­шем при­выч­ном ми­ре.

- Бо­же мой, что же это де­лает­ся? - про­шеп­тал я.

По­том, схва­тив за ру­ку вла­дель­ца по­ни, уже в пол­ный го­лос воск­лик­нул:

- До­ро­гой друг, неу­же­ли ваш по­ни вол­шеб­ный?

- О нет, вов­се нет, - от­ве­чал он, изум­лен­ный не мень­ше ме­ня. - Уве­ряю вас, мой по­ни от­ро­дясь не ле­тал. Да что­бы так, точ­но Пе­гас!.. Я ду­маю, в этом есть ка­кой-то сек­рет, и, по­хо­же, всё де­ло в ва­шем вну­ке: ви­ди­мо, Ар­мен-Ан­ри об­ла­дает осо­бой си­лой, о ко­то­рой вам ни­че­го не из­вест­но. Я вас клят­вен­но за­ве­ряю, что мой ко­нек - са­мый обык­но­вен­ный по­ни и без сверхъестест­вен­ных спо­соб­ностей Ар­ме­на-Ан­ри он не смог бы под­нять­ся в воз­дух.

Ар­мен-Ан­ри и по­ни, за­ме­тив, что мы, по­те­ряв дар ре­чи, обес­по­коен­но сле­дим за их по­ле­том, не­мед­лен­но взя­ли курс на сни­же­ние и при­зем­ли­лись на зе­ле­ной лу­жай­ке у ручья. Мы с хо­зяи­ном по­ни под­бе­жа­ли, об­ня­ли их, рас­це­ло­ва­ли и ска­за­ли, что это был са­мый кра­си­вый по­лет, ка­кой нам при­хо­ди­лось ви­деть, что все на све­те ло­ша­ди, ос­лы и му­лы меч­та­ли бы так па­рить в вы­ши­не, но мы силь­но сом­не­ваем­ся, что­бы ко­му-ли­бо из них уда­лось достичь это­го.

Уже ве­че­ре­ло, и по­ра бы­ло за­кан­чи­вать наш госте­вой ви­зит. Из пест­рых по­ле­вых цве­тов и зе­ле­ных листьев Ар­мен-Ан­ри сплел кра­си­вый ве­нок и по­ве­сил его на шею свое­му дру­гу. По­ни за­ржал от ра­дости и лас­ко­во ткнул­ся мор­дой в куд­ря­вую ше­ве­лю­ру вну­ка. Мы теп­ло поп­ро­ща­лись с на­шим чу­дес­ным но­вым зна­ком­цем и его ло­шад­кой и вер­ну­лись в лет­ний до­мик, где нас уже выс­мат­ри­ва­ла с бал­ко­на на­ша де­вуш­ка, нак­рыв­шая стол к ужи­ну.

- Дед, зна­чит, по­ни умеют ле­тать, да? - за ужи­ном спро­сил ме­ня Ар­мен-Ан­ри.

- Это что-то со­вер­шен­но не­ве­роят­ное, мой маль­чик, я ни­ког­да не ви­дел ле­таю­щих по­ни. Его хо­зяин и тот уди­вил­ся.

- Тог­да как же его по­ни под­нял ме­ня над Го­лу­бым ущельем?

- Мир из­мен­чив, Ар­мен-Ан­ри, и каж­дый день пре­под­но­сит нам что-ни­будь нео­бык­но­вен­ное. Ес­ли по­ни меч­тает ле­тать как пти­ца, од­наж­ды он обя­за­тель­но по­ле­тит - ког­да по­чувст­вует се­бя счаст­ли­вым. Хо­зяин ска­зал, что по­ни очень те­бя по­лю­бил, на­вер­ное, эта лю­бовь да­ла ему си­лы взле­теть.

- Знаешь, дед, - Ар­мен-Ан­ри по­ни­зил го­лос, - ска­зать по прав­де, сна­ча­ла я нем­но­го ис­пу­гал­ся… Ужас­но ис­пу­гал­ся. Но по­ни сра­зу по­нял это и ска­зал: “Не бой­ся, Ар­мен-Ан­ри, ведь ты мой луч­ший друг. Не пу­гай­ся, толь­ко креп­че об­ни­ми ме­ня за шею”.

Дни ле­те­ли быст­ро, как мо­тыль­ки, что но­си­лись над лу­гом. Звезд­ное ле­то, по­да­рив­шее Ар­ме­ну-Ан­ри счастье па­рить над Го­лу­бым ущельем, бли­зи­лось к кон­цу.

- Дед, да­вай по­бу­дем еще, я хо­чу еще хо­тя бы ра­зок по­ле­тать вместе с по­ни, - ска­зал внук, ког­да я за­го­во­рил об отъез­де.

- Мы не мо­жем, - ска­зал я ему. - Во-пер­вых, у нас кон­чи­лись день­ги. А по­том ведь ско­ро сен­тябрь, те­бе нуж­но под­го­то­вить­ся к но­во­му учеб­но­му го­ду.

Мы соб­ра­ли че­мо­да­ны и пе­ред отъез­дом пош­ли поп­ро­щать­ся с по­ни и его хо­зяи­ном.

- Этой ночью мне снил­ся доб­рый сон, и вот, по­жа­луйста, он сбыл­ся! - ра­дост­но при­ветст­во­вал нас вла­де­лец по­ни. - Ка­кие гости ко мне по­жа­ло­ва­ли! Вхо­ди­те же. Пой­дем­те в сад. Год вы­дал­ся щед­рый, сли­ва у нас уро­ди­лась - чистый мед, пер­си­ки “на­риндж”, ду­шистые гру­ши и яб­ло­ки. Идем­те в сад.

Ар­мен-Ан­ри взял гру­шу и по­шел по­ра­до­вать по­ни. Они опять за­тея­ли иг­ру на бе­ре­гу ручья. А хо­зяин по­ни своим уди­ви­тель­ным го­ло­сом с лег­ким прис­вистом расс­ка­зы­вал мне бай­ки о Ло­ри и его жи­те­лях.

- Не представ­ляе­те, как я бу­ду ску­чать це­лый год, по­ка вы не вер­не­тесь бу­ду­щим ле­том, - про­щаясь, ска­зал он.

А по­ни вы­бе­жал за ог­ра­ду и дол­го шел сле­дом за на­ми.

- Ку­да это ты? - ок­лик­нул его хо­зяин. - Я знаю, что ты очень по­лю­бил Ар­ме­на-Ан­ри, но он уез­жает до­мой, а твой дом тут.

По­ни пос­лу­шал­ся хо­зяи­на и даль­ше не по­шел, но дол­го стоял и смот­рел нам вслед.

 

***

До­ма нас с не­тер­пе­нием жда­ли па­па, ма­ма и сест­рич­ки Ар­ме­на-Ан­ри.

- Выг­ля­ди­те просто за­ме­ча­тель­но! - ска­за­ли они. - Ну, рас­ска­зы­вай­те, как вы от­ды­ха­ли.

Нас, как го­во­рит­ся, уп­ра­ши­вать не приш­лось: мы с вну­ком, пе­ре­би­вая друг дру­га и прип­рав­ляя реаль­ность фан­та­зией, на­ри­со­ва­ли им та­кую ве­ли­ко­леп­ную кар­ти­ну - осо­бен­но в том, что ка­са­лось по­ле­та Ар­ме­на-Ан­ри и по­ни над Го­лу­бым ущельем, - что они просто рты ра­зи­ну­ли от удив­ле­ния.

- Как?! Ар­мен-Ан­ри вер­хом на по­ни под­нял­ся в воз­дух? - хо­ром вскри­ча­ли ма­ма и па­па Ар­ме­на-Ан­ри и со зна­че­нием пе­ре­гля­ну­лись.

- Ну да, раз мы го­во­рим, зна­чит, так оно и бы­ло. Глав­ное, что­бы вы нас пра­виль­но по­ня­ли. Его хо­зяин ска­зал, что рань­ше по­ни ни­ког­да не ле­тал. Он ска­зал, что по­ни со­вер­шил этот по­лет в честь Ар­ме­на-Ан­ри.

- Па­поч­ка, - ти­хонь­ко произ­нес­ла моя дочь, - те­бе ча­сом не нуж­но об­ра­тить­ся к вра­чу?

- Нуж­но, - сог­ла­сил­ся я. - Дав­но по­даг­ра му­чает.

- Толь­ко по­даг­ра? Боль­ше ни­че­го?

- Да нет, ни­че­го.

- Лад­но, - ска­за­ли па­па и ма­ма Ар­ме­на-Ан­ри, - сле­дую­щим ле­том мы пое­дем в Ло­ри с ва­ми и все вместе на­не­сем ви­зит так по­лю­бив­ше­му­ся вам по­ни и его хо­зяи­ну.

Мы с Ар­ме­ном-Ан­ри еще жи­ли лет­ни­ми вос­по­ми­на­ния­ми, ког­да в рас­пах­ну­тую дверь ма­те­ри-При­ро­ды в од­но прек­рас­ное ут­ро шаг­нул сен­тябрь с его жел­то-зо­ло­тым листо­па­дом и мо­но­тон­ным ше­лестом дож­дя, с ве­се­лым дре­без­жаньем школь­но­го звон­ка. Ар­мен-Ан­ри, с но­вы­ми учеб­ни­ка­ми в та­ком же но­вом ран­це, отп­ра­вил­ся на уро­ки. Мо­ло­дец, вну­чек! За три го­да - три пох­валь­ных гра­мо­ты, и я уве­рен, бу­дут и но­вые, по­то­му что он всё де­лает на со­весть и не мо­жет не быть пер­вым в клас­се. Дол­жен ска­зать, внеш­ностью Гос­подь пар­ня то­же не оби­дел. Ко­неч­но, не к ли­цу де­ду хва­лить собст­вен­но­го вну­ка, по­то­му ска­жу просто: ес­ли бы Ми­ке­ланд­же­ло вдруг при­ве­лось ро­дить­ся вто­рич­но, уже в на­ши дни, то, уви­дев Ар­ме­на-Ан­ри, он неп­ре­мен­но из­ваял бы еще один ше­девр - “Детст­во Да­ви­да”.

 Прости­те де­довс­кую сла­бость, по­хо­же, я отк­ло­нил­ся от те­мы. На са­мом де­ле я просто хо­тел по­ве­дать вам о том, что мой ум­ный и кра­си­вый вну­чек под­роб­но опи­сал в со­чи­не­нии “Как я про­вел ле­то” на­шу поезд­ку в Ло­ри, Го­лу­бое ущелье и свое­го лю­бим­ца по­ни. Учи­тель­ни­ца Ар­ме­на-Ан­ри - в прош­лом моя уче­ни­ца - ве­че­ром поз­во­ни­ла нам:

- Расс­каз ва­ше­го вну­ка о том, как он, осед­лав по­ни, взле­тел над Го­лу­бым ущельем, при­вел всех в восторг. Весь класс те­перь меч­тает уви­деть Ло­ри, Го­лу­бое ущелье, доб­ро­го хо­зяи­на по­ни и, ко­неч­но, его са­мо­го. Не мог­ли бы мы вместе с ва­ми ор­га­ни­зо­вать для де­тей экс­кур­сию?

- C удо­вольст­вием, но не сей­час. Осенью там хо­ло­да, воз­мож­но, да­же вы­пал снег. Так что толь­ко бу­ду­щим ле­том.

Уже и сен­тябрь кон­чил­ся, а мой вну­чек всё ни­как не мог расстать­ся с вос­по­ми­на­ния­ми о ле­те: свет­лый мир гор и хол­мов, ро­щи­ца вя­зов и кле­нов, Го­лу­бое ущелье и реч­ка, бе­гу­щая по его дну к мо­рю, про­дол­жа­ли жить в его вооб­ра­же­нии.

- Дед, о чем сей­час ду­мает по­ни? - спро­сил он ме­ня од­наж­ды, при­дя из шко­лы до­мой.

- Ду­мает: как быст­ро прош­ло ле­то! Мо­жет, это Ар­мен-Ан­ри унес его с со­бой?

- Вдруг мой по­ни заг­рустит? - ска­зал внук оза­бо­чен­но. - Мы не мо­жем от­вез­ти ему нем­но­го ле­та?

- Мо­жем, но толь­ко ког­да при­дет но­вое ле­то.

- Жаль, что сей­час уже позд­но…

 

***

По за­ко­нам при­ро­ды вре­ме­на го­да долж­ны быть оди­на­ко­во длин­ны­ми (или, ес­ли хо­ти­те, оди­на­ко­во ко­рот­ки­ми), но по­че­му-то ка­жет­ся, что осень всег­да при­хо­дит вне­зап­но и быст­рее дру­гих про­но­сит­ся ми­мо, плав­но сколь­зя под груст­но-жел­тый ше­пот листьев.

В дни, ког­да ста­рый год сме­няет­ся но­вым, лю­ди выг­ля­дят слег­ка от­ре­шен­ны­ми. Воз­мож­но, они ду­мают о том, что еще од­на вес­на с ее неж­ным цве­те­нием, еще од­но жар­кое ле­то и од­на жел­то-зо­ло­тая осень в их жиз­ни уш­ли без­возв­рат­но. Мой вну­чек то­же стал мол­ча­ли­вым и мень­ше со мной де­лил­ся. А я так­тич­но ста­рал­ся не лезть нап­ро­лом в его детс­кую ду­шу.

В один из пер­вых дней де­каб­ря он на­ко­нец за­вел со мной раз­го­вор:

- Дед, мо­жем мы на­пи­сать пись­мо Де­ду Мо­ро­зу и поп­ро­сить, что­бы на Но­вый год он по­да­рил мне по­ни?

- По­ни?.. На Но­вый год?..

Смысл воп­ро­са ме­ня слег­ка сму­тил, но в то же вре­мя я ис­крен­не по­ра­до­вал­ся то­му, как просто­душ­но мой внук ве­рит в чу­до и в ска­зоч­ных ге­роев, жи­ву­щих бок о бок с ним. И я вспом­нил сло­ва од­но­го муд­ро­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый из­рек: “Кто не ве­рит в чу­де­са, тот вооб­ще ни во что не ве­рит”.

- Ну да. А что та­ко­го? - про­дол­жал Ар­мен-Ан­ри. - Ведь на­пи­шем мы ему или нет, Дед Мо­роз всё рав­но бу­дет раз­да­вать де­тям по­дар­ки.

- Ты прав, - ска­зал я, спра­вив­шись с расте­рян­ностью, - раз те­бе так хо­чет­ся, пош­лем ему пись­мо.

На сле­дую­щий день Ар­мен-Ан­ри по­до­шел ко мне с кон­вер­том.

- Го­то­во, - ска­зал он мне.

- Мне мож­но про­чи­тать? - спро­сил я.

- Мож­но, - кив­нул он и по­ло­жил кон­верт на пись­мен­ный стол.

Я раз­вер­нул сло­жен­ный вдвое листок, на ко­то­ром боль­ши­ми бук­ва­ми бы­ло на­пи­са­но: “До­ро­гой Де­душ­ка Мо­роз, Ар­мен-Ан­ри шлет те­бе при­вет. Де­душ­ка, я очень люб­лю ма­му и па­пу, не оби­жаю своих сест­ре­нок - Ани, Ло­ру и Джен­ни, и ес­ли они про­сят, всег­да им по­мо­гаю. В шко­ле я учусь на от­лич­но. Прош­лым ле­том в ущелье Ло­ри, где мы от­ды­ха­ли с моим де­душ­кой, я поз­на­ко­мил­ся с по­ни, мы дол­го иг­ра­ли вместе на зе­ле­ном лу­гу ря­дом с ручьем и ле­та­ли над Го­лу­бым ущельем. До­ро­гой Дед Мо­роз, про­шу те­бя, по­да­ри мне на Но­вый год настоя­ще­го по­ни, по­то­му что я по­ни очень по­лю­бил. Ду­маю, те­бе не труд­но вы­пол­нить мою прось­бу, по­то­му что ты очень лю­бишь де­тей. Мой ад­рес: го­род Арг, прос­пект Млеч­но­го Пу­ти, дом 7, квар­ти­ра 17. С лю­бовью, твой Ар­мен-Ан­ри”.

- Прек­рас­но! - ска­зал я, од­на­ко, что­бы вну­чек не по­ду­мал, что я за­был отос­лать пись­мо, пред­ло­жил ему схо­дить на поч­ту вместе.

В суб­бо­ту мы, с сог­ла­сия и одоб­ре­ния па­пы и ма­мы Ар­ме­на-Ан­ри, отп­ра­ви­лись в на­ше поч­то­вое от­де­ле­ние и пря­мо с по­ро­га влю­би­лись с пер­во­го взгля­да в ра­бот­ни­цу поч­ты - де­вуш­ку с длин­ны­ми ру­сы­ми ко­са­ми, чуть рас­ко­сы­ми гла­за­ми и неж­ным, как ро­за, ртом на смуг­лом ли­це. Дер­жа в ру­ках на­ше пись­мо и по­че­му-то сму­щаясь, мы с вну­ком по­дош­ли к ней:

- Ми­лая де­вуш­ка, мо­жем мы?..

- В уч­реж­де­нии к сот­руд­ни­кам нуж­но об­ра­щать­ся по име­ни, - стро­го поп­ра­ви­ла она. - Ме­ня зо­вут Аза­туи.

- Аза­туи… Очень кра­си­вое имя, - ска­зал я и, объяс­няя, с ка­кой целью мы приш­ли на поч­ту, поста­рал­ся не­за­мет­но, зна­ка­ми, убе­дить ее не от­вер­гать прось­бу мое­го вну­ка и прит­во­рить­ся, что она отош­лет пись­мо ад­ре­са­ту. Од­на­ко на де­вуш­ку моя жести­ку­ля­ция ни­ка­ко­го впе­чат­ле­ния не произ­ве­ла, и, гля­нув на ме­ня с уко­ром, она ска­за­ла:

- Вы хо­ти­те пос­лать пись­мо Де­ду Мо­ро­зу? Так по­сы­лай­те. В чем проб­ле­ма?

- Прав­да? Мож­но? - по­за­быв про конс­пи­ра­цию, об­ра­до­вал­ся я так, слов­но сам был ре­бен­ком.

- Ко­неч­но мож­но. Нуж­но толь­ко на­пи­сать на кон­вер­те: “Лап­лан­дия. Де­ду Мо­ро­зу”.

- И дой­дет?

- Обя­за­тель­но дой­дет. Ка­кие мо­гут быть сом­не­ния? Все­му ми­ру из­вест­но, что Дед Мо­роз жи­вет в Лап­лан­дии. Там у не­го об­шир­ные угодья и две фаб­ри­ки - шо­ко­лад­ная и иг­ру­шеч­ная, ко­то­рые без от­ды­ха ра­бо­тают все триста шесть­де­сят пять дней в го­ду, что­бы он мог позд­ра­вить всех де­тей в ми­ре с но­во­год­ним празд­ни­ком.

- От­ку­да вы всё это знае­те?

- Я про­ве­ла там не­де­лю. В ка­чест­ве наг­ра­ды за бес­пе­ре­бой­ную достав­ку пи­сем Дед Мо­роз приг­ла­сил ме­ня по­гостить у не­го. А про­щаясь, по­да­рил мне ян­тар­ную фи­гур­ку се­вер­но­го оле­ня, ко­то­рая стоит те­перь на моем пись­мен­ном сто­ле.

- Вот здо­ро­во! А мы то­же мо­жем съез­дить к Де­ду Мо­ро­зу?

- Мо­же­те, толь­ко ес­ли он вас приг­ла­сит. Без приг­ла­ше­ния ни­как нель­зя. По­ду­май­те, ес­ли к не­му с раз­ных кон­цов све­та ста­нут ез­дить все ко­му не лень, это же бу­дет настоя­щее ва­ви­лонс­кое стол­пот­во­ре­ние! И по­том, пос­лан­ник Де­да Мо­ро­за сам яв­ляет­ся к тем, кто приг­ла­шен, и достав­ляет их в Лап­лан­дию.

- Ага… По­нят­но. Нам нак­леить мар­ку на кон­верт?

- В этом нет необ­хо­ди­мости. Поч­та Де­да Мо­ро­за по все­му ми­ру ра­бо­тает бесп­лат­но, - ска­за­ла Аза­туи и, поста­вив штем­пель на кон­верт, по­ло­жи­ла его в стоп­ку пи­сем, го­то­вых к отп­рав­ке.

Я на ми­нут­ку за­сом­не­вал­ся: мо­жет, она шу­тит? Од­на­ко вы­ра­же­ние аб­со­лют­ной серьез­ности на ли­це де­вуш­ки рас­сея­ло мои по­доз­ре­ния.

- Так я по­лу­чу по­ни на Но­вый год? - спро­сил мой вну­чек, ког­да мы на­ко­нец выш­ли из зда­ния поч­там­та.

- Ар­мен-Ан­ри, - уре­зо­нил я его, - ты ко­му отп­ра­вил пись­мо, Де­ду Мо­ро­зу или мне?

- Де­ду Мо­ро­зу.

- Ну, зна­чит, от не­го и жди от­ве­та на свой воп­рос.

Мы с Ар­ме­ном-Ан­ри вер­ну­лись до­мой гор­дые-пре­гор­дые.

- Отп­ра­ви­ли? - хо­ром спро­си­ли нас па­па и ма­ма Ар­ме­на-Ан­ри.

- Ко­неч­но, за­чем же еще мы хо­ди­ли на поч­ту?

Ро­ди­те­ли взгля­ну­ли друг на дру­га и об­ме­ня­лись за­га­доч­ной улыб­кой. Но они не улы­ба­лись бы так, ес­ли бы зна­ли Аза­туи.

 

***

Сне­жин­ки, по­ка еще не­частые, де­ли­кат­но на­по­ми­на­ли лю­дям о том, что бли­зит­ся де­кабрь. Мы уже по­за­бы­ли про наш лет­ний от­дых, про по­ни и про всё, что бы­ло с ним свя­за­но, ког­да поч­тальон при­нес нам пись­мо… от Де­да Мо­ро­за.

- От Де­да Мо­ро­за? - уди­вил­ся Ар­мен-Ан­ри-стар­ший. - Дай­те-ка мне взгля­нуть на не­го.

На кон­вер­те всё бы­ло как по­ла­гает­ся: поч­то­вый штем­пель, об­рат­ный ад­рес - Лап­лан­дия. Тем не ме­нее па­па Ар­ме­на-Ан­ри вскры­вал кон­верт с яв­ным не­до­ве­рием. Осталь­ные взрос­лые то­же удив­лен­но пе­рег­ля­ды­ва­лись, ибо до сих пор ни­ко­му не до­во­ди­лось слы­шать об эписто­ляр­ных та­лан­тах Де­да Мо­ро­за. Толь­ко мой вну­чек пры­гал от востор­га по всей гости­ной и тре­бо­вал по­ско­рее про­чи­тать пос­ла­ние. Ар­мен-Ан­ри-стар­ший еще раз про­бе­жал гла­за­ми текст пись­ма и на­чал чи­тать вслух.

“Здравст­вуй, до­ро­гой вну­чек Ар­мен-Ан­ри, - пи­сал Дед Мо­роз. - Я не­дав­но вер­нул­ся из стра­ны эль­фов, где гостил по их при­гла­ше­нию. Там я и по­лу­чил твое пись­мо. У ме­ня столь­ко впе­чат­ле­ний, что хо­чу по­де­лить­ся ими с то­бой, преж­де чем го­во­рить о твоем пись­ме.

Да­ле­ко-да­ле­ко, за го­лу­бы­ми об­ла­ка­ми, под сенью раз­ноц­вет­ных ра­дуг ле­жит прек­рас­ная стра­на эль­фов с ее не­ру­кот­вор­ны­ми двор­ца­ми, хо­лод­ны­ми и го­ря­чи­ми во­до­па­да­ми, жур­ча­щи­ми реч­ка­ми и го­вор­ли­вы­ми род­ни­ка­ми. Тра­ва там са­мая зе­ле­ная, цве­ты са­мые ду­шистые, в ле­сах и до­ли­нах жи­вут дриа­ды и феи, а в во­дах бур­ли­вых рек - ная­ды. Эль­фы расс­ка­за­ли мне, что даль­ше, за пре­де­ла­ми их стра­ны, есть еще од­на - стра­на нимф и силь­фид, то­же нео­бык­но­вен­но кра­си­вая. Эль­фы - вол­шеб­ные су­щест­ва, просто­душ­ные от при­ро­ды и жи­ву­щие в ат­мос­фе­ре люб­ви и доб­ро­ты. Им не­ве­до­мы зло, за­висть, не­на­висть. К то­му же, дол­жен те­бе ска­зать, эль­фы бесс­мерт­ны. Ког­да к ним подсту­пает ста­рость, они уда­ляют­ся в ла­би­рин­ты вре­ме­ни и пе­ре­ме­щают­ся на ка­кую-ни­будь дру­гую пла­не­ту, где вре­мя те­чет нао­бо­рот и жизнь дви­жет­ся от ста­рости к мо­ло­дости. Вер­нув­шись в детст­во и со­вер­шив тем са­мым пол­ный ви­ток во вре­ме­ни, они опять возв­ра­щают­ся в свою стра­ну. И так бес­ко­неч­но: из детст­ва - в ста­рость, из ста­рости - в детст­во. До­ро­гой Ар­мен-Ан­ри, в на­шей стра­не вре­мя то­же хра­нит в се­бе не­кую тай­ну, од­на­ко мы, к со­жа­ле­нию, ее по­ка не раз­га­да­ли. Но из раз­го­во­ров с эль­фа­ми я по­нял од­ну важ­ную вещь: ес­ли мы нау­чим­ся жить так же кра­си­во, как они, на­ша жизнь то­же преоб­ра­зит­ся и ста­нет сов­сем иной, чем те­перь.

До­ро­гой вну­чек, я по­ве­дал те­бе, как чу­дес­на стра­на эль­фов, од­на­ко приз­наюсь, что да­же там я всё же ску­чал по моей род­ной Лап­лан­дии с ее ска­зоч­но-кра­си­вы­ми зим­ни­ми сне­го­па­да­ми, ког­да суг­ро­бы вы­растают до крыш и уку­ты­вают до­ма, а де­ревьям при­хо­дит­ся тя­нуть­ся ввысь, что­бы не остать­ся под сне­гом. И в на­шей стра­не есть беск­рай­ние по­ля и густые ле­са, си­ние озе­ра и быст­рые ре­ки. На­ша стра­на то­же не­пе­ре­да­вае­мо прек­рас­на и достой­на то­го, что­бы ее без­за­вет­но лю­би­ли.

Те­перь о твоем пись­ме, до­ро­гой мой Ар­мен-Ан­ри. Оно доста­ви­ло мне боль­шое удо­вольст­вие. Хва­лю те­бя за то, что ты хо­ро­ший маль­чик, что лю­бишь па­пу и ма­му и не оби­жаешь сест­ре­нок, а еще за то, что хо­ро­шо учишь­ся. Я не ус­пел по­ка прос­мо­треть мои спис­ки са­мых при­леж­ных и ум­ных ре­бят, но аб­со­лют­но уве­рен, что най­ду там твое имя.

До­ро­гой мой вну­чек, мне бы очень хо­те­лось по­да­рить те­бе к Но­во­му го­ду настоя­ще­го по­ни. Но, как я по­нял, ты жи­вешь в го­родс­кой квар­ти­ре, а по­ни лю­бят простор, им нуж­на зе­ле­ная лу­жай­ка и прох­лад­ный ру­чей. По­ни нель­зя дер­жать в квар­ти­ре.

И раз у те­бя по­ка еще нет до­ми­ка в де­рев­не, мо­жет быть, ты не от­ка­жешь­ся по­лу­чить в по­да­рок кра­си­вую настоль­ную фи­гур­ку в ви­де ло­шад­ки? От­веть мне, я бу­ду ждать твое­го пись­ма.

Постск­рип­тум.

Еще од­на но­вость, ко­то­рую я чуть не за­был те­бе сооб­щить: эль­фы, зная, что я в но­во­год­ние дни с тру­дом ус­пе­ваю по­се­тить всех ре­бя­ти­шек и мне всег­да не хва­тает вре­ме­ни, при расста­ва­нии по­да­ри­ли мне быст­ро­но­го­го оле­ня, ко­то­рый пе­ред­ви­гает­ся по зем­ле так же стре­ми­тель­но, как са­мо­лет по воз­ду­ху! И те­перь я смо­гу со­вер­шать го­раз­до боль­ше празд­нич­ных ви­зи­тов.

 Лю­бя­щий те­бя твой Де­душ­ка Мо­роз”.

 

- Что за ч… Ну, то есть чу­де­са, да и толь­ко! - воск­лик­ну­ла ма­ма Ар­ме­на-Ан­ри.

- По­ду­май­те, ка­кие уди­ви­тель­ные де­ла тво­рят­ся в со­сед­них с на­ми ми­рах! - из­рек обыч­но сдер­жан­ный и нем­но­гос­лов­ный Ар­мен-Ан­ри-стар­ший и, об­ра­щаясь к Ар­ме­ну-Ан­ри-млад­ше­му, про­дол­жил: - Сын, сох­ра­ни это пись­мо для своих де­тей. А нас­чет по­ни Дед Мо­роз со­вер­шен­но прав. Мы сов­сем не по­ду­ма­ли, ка­ко­во бы­ло бы ему жить в квар­ти­ре. Сы­нок, поб­ла­го­да­ри Де­да Мо­ро­за и ска­жи, что бу­дешь рад по­лу­чить настоль­ную фи­гур­ку по­ни, по­ка мы не об­за­ве­дем­ся в Ло­ри собст­вен­ным до­ми­ком с лу­жай­кой.

 

***

И в оче­ред­ной суб­бот­ний день мы с Ар­ме­ном-Ан­ри сра­зу пос­ле завт­ра­ка опять отп­ра­ви­лись в поч­то­вое от­де­ле­ние.

- Дед, - по пу­ти рассп­ра­ши­вал ме­ня Ар­мен-Ан­ри, - мы смо­жем ког­да-ни­будь странст­во­вать во вре­ме­ни, как эль­фы?

- Есть ос­но­ва­ния на­деять­ся, что да. Не толь­ко пла­не­та Зем­ля, но и Все­лен­ная - это наш дом. Наш боль­шой дом. Ес­ли мы на­учим­ся уп­рав­лять своим ра­зу­мом, то при­ру­чим быст­ро­но­го­го ко­ня Вре­ме­ни и смо­жем пу­те­шест­во­вать в прош­лое и бу­ду­щее, за­гля­ды­вать в са­мые от­да­лен­ные угол­ки Все­лен­ной и наб­лю­дать бес­чис­лен­ные фор­мы жиз­ни...

- Дед! - Ар­мен-Ан­ри оста­но­вил­ся и с сом­не­нием заг­ля­нул мне в ли­цо. - Это ты просто так го­во­ришь, не всерьез, да?

 - Ну по­че­му, вну­чек? Я мо­гу при­вести те­бе фак­ты: в са­мых раз­ных местах на Зем­ле, нап­ри­мер на ост­ро­ве Пас­хи, встре­чают­ся не­ве­роят­ных раз­ме­ров ка­мен­ные из­вая­ния, наз­на­че­ние ко­то­рых остает­ся за­гад­кой. Есть пред­по­ло­же­ние, что это пос­ла­ния при­шель­цев, предста­ви­те­лей иных ци­ви­ли­за­ций - гря­ду­щим по­ко­ле­ниям зем­лян.

В пусты­не Са­ха­ра в цент­ре кру­га из вы­чер­чен­ных на зем­ле зна­ков Зо­диа­ка стоит стран­ное древ­нее соо­ру­же­ние. Оно по­хо­же на ука­за­тель­ный па­лец и уст­рем­ле­но в не­бо, пря­ми­ком к месту рас­по­ло­же­ния этих соз­вез­дий. Его соз­да­те­ли, су­дя по все­му, на­хо­ди­лись в тес­ном кон­так­те со звез­да­ми и вла­де­ли зна­нием об их точ­ном место­на­хож­де­нии на ноч­ном не­бе. Впро­чем, воз­мож­но и дру­гое - что этот столб уста­но­ви­ло пле­мя зем­лян с вы­со­ко­раз­ви­тым ин­тел­лек­том, ко­то­рые бы­ли спо­соб­ны со­вер­шать кос­ми­чес­кие пу­те­шест­вия, но позд­нее по ка­кой-то при­чи­не бесс­лед­но ис­чез­ли. Это мог­ли быть жи­те­ли Ат­лан­ти­ды, сво­бод­но пе­ре­ме­щав­шие­ся во вре­ме­ни и прост­ранст­ве и пе­ре­се­лив­шие­ся на дру­гую звез­ду, к со­жа­ле­нию, не сооб­щив нам, ког­да они вер­нут­ся.

Че­ло­ве­чест­во еще жи­ло в пер­во­быт­ных джунг­лях, ког­да мно­го­муд­рые аст­ро­но­мы Ка­раунд­жа всмат­ри­ва­лись в да­ли Все­лен­ной, расс­чи­ты­вая сро­ки рож­де­ния, жиз­ни и смер­ти звезд и их скоп­ле­ний. Где они те­перь? Сви­де­тельст­ва их су­щест­во­ва­ния, об­на­ру­жен­ные на юге на­шей стра­ны, слиш­ком скуд­ны. Ку­да ис­чез­ла ци­ви­ли­за­ция Гонд­ва­ны, где сей­час Ман­га­зея и Ар­каим? Место их на стра­ни­цах исто­рии опусте­ло. Ку­да уш­ли кос­ми­чес­кие при­шель­цы, ког­да вер­нут­ся? Это­го не знает ник­то. Од­на­ко ме­ня не по­ки­дает на­деж­да, что в один прек­рас­ный день мы встре­тим­ся. На ка­кой бы да­ле­кой звез­де, в ка­ком бы за­коул­ке Все­лен­ной ни жи­ли они, пер­во­род­ная па­мять о да­ле­кой пра­ро­ди­не не даст им ут­ра­тить кос­ми­чес­кую связь меж­ду на­ми. Они - части­ца зем­ной жиз­ни, и од­наж­ды веч­ный зов Зем­ли неп­ре­мен­но при­ве­дет их до­мой.

- Дед, это очень ин­те­рес­но, - ска­зал Ар­мен-Ан­ри. - По­жа­луйста, по­ча­ще расс­ка­зы­вай мне о та­ких ве­щах.

- С удо­вольст­вием, вну­чек. Тем бо­лее, что пос­лед­нее вре­мя толь­ко ими и за­ня­та моя го­ло­ва.

 

***

За раз­го­во­ра­ми до­ро­га ка­жет­ся ко­ро­че. Мы да­же не за­ме­ти­ли, как дош­ли до поч­то­во­го от­де­ле­ния. И очень уди­ви­лись, уви­дев на месте Аза­туи дру­гую де­вуш­ку, со­вер­шен­но на нее не по­хо­жую: с ли­цом блед­ным и разд­ра­жен­ным, с боль­ши­ми, слег­ка на­вы­ка­те гла­за­ми, ко­то­рые гля­де­ли хо­лод­но и неп­рияз­нен­но. У нее бы­ли тон­кие гу­бы в ни­точ­ку, рес­ни­цы густо нак­ра­ше­ны чер­ной тушью, блек­лые, пе­пель­но­го цве­та во­ло­сы соб­ра­ны в ка­кой-то не­вооб­ра­зи­мый пу­чок, а на гру­ди - кра­си­вая брош­ка. За­ме­тив на­шу расте­рян­ность, она сме­ри­ла нас по­доз­ри­тель­ным взгля­дом из-под тон­ких бро­вей.

- Дед, что это? - ти­хонь­ко спро­сил ме­ня Ар­мен-Ан­ри.

- По­ня­тия не имею, - так же ти­хо от­ве­тил я. - Твой де­душ­ка знает от­ве­ты на все твои воп­ро­сы, но не на этот.

- Вы, не­бось, то­же из них? - со скры­той из­дев­кой спро­си­ла де­вуш­ка.

- Что, прости­те? - не по­няв ее воп­ро­са, пе­респ­ро­сил я.

- Я го­во­рю, вы из этих? - ус­мех­ну­лась она.

- Из ка­ких “из этих”? - уди­вил­ся я.

- Как буд­то не по­ни­мае­те, да? - впе­ри­лась она в ме­ня свои­ми ма­то­вы­ми, без блес­ка, гла­зи­ща­ми.

- Про­шу вас, отп­равь­те это пись­мо Де­ду Мо­ро­зу, - ска­зал я, что­бы прек­ра­тить этот бесс­мыс­лен­ный диа­лог.

- Ну точ­но, так и есть! Го­во­ри­те, ко­му отп­ра­вить? - буд­то бы не расс­лы­шав, спро­си­ла она, разд­ра­жаясь всё силь­нее.

- Де­ду Мо­ро­зу, - пов­то­рил я.

На кон­верт она поч­ти не пос­мот­ре­ла, но уста­ви­лась на ме­ня дол­гим, ис­пы­тую­щим взгля­дом.

- Шут­ки шу­ти­те?

- Вов­се нет. Я не поз­во­ляю се­бе шу­ток с нез­на­ко­мы­ми людь­ми.

- Да ну? Тог­да, мо­жет, подс­ка­же­те, как мне отп­ра­вить пись­мо в Лап­лан­дию? Вру­чить Де­ду Мо­ро­зу, лич­но! “На де­рев­ню де­душ­ке” от Вань­ки Жу­ко­ва? Раз­ве не по­хо­же? И как, дой­дет оно, я вас спра­ши­ваю?

- Но де­вуш­ка, ко­то­рая ра­бо­та­ла здесь до вас, отп­ра­ви­ла - и дош­ло!

- То есть вы пос­ла­ли и он по­лу­чил? - Она фырк­ну­ла и за­смея­лась, вер­нее, зар­жа­ла, как ло­шадь. - Ска­жи­те еще, что Дед Мо­роз прис­лал от­вет­ное пись­мо, и вы его то­же по­лу­чи­ли.

- Да, - кив­нул я.

Она рас­сер­жен­но посту­ча­ла ука­за­тель­ным паль­цем по лбу и, ад­ре­суясь ко мне, спро­си­ла:

- А у вас здесь всё в по­ряд­ке?

- Да.

Она опять зар­жа­ла:

- Ну и юмо­рист! Так спо­кой­нень­ко го­во­рит: “да”! Зна­чит, го­во­ри­те, она взя­ла и отп­ра­ви­ла пись­мо, а Дед Мо­роз по­лу­чил? И всё прек­рас­но, все ра­ды, смеют­ся и хло­пают в ла­до­ши от счастья! А она вам, слу­чай­но, не расс­ка­зы­ва­ла, как ез­ди­ла на не­де­лю в гости к Де­ду Мо­ро­зу?

- Расс­ка­зы­ва­ла.

- И вы по­ве­ри­ли?

- От­че­го же не ве­рить, ес­ли она са­ма нам об этом ска­за­ла?

- А вы не спро­си­ли, кто же тог­да ра­бо­тал за нее всю эту не­де­лю?

- Раз­ве труд­но най­ти вре­мен­ную за­ме­ну? Это мог­ла быть под­ру­га или сест­ра. В кон­це кон­цов, кто-то ведь под­ме­няет ее, ког­да она в от­пус­ке. Так ее за это уво­ли­ли? - до­га­дал­ся я.

- Не толь­ко за это, - зло ус­мех­ну­лась де­вуш­ка. - Ка­кие толь­ко пись­ма ей не при­но­си­ли, а она их все бра­ла и от­сы­ла­ла. Да она просто за­сы­па­ла мир пись­ма­ми! Из-за нее лю­ди просто прист­расти­лись к это­му за­ня­тию. По объё­мам пе­ре­пис­ки мы ста­ли пря­мо-та­ки сверх­дер­жа­вой. Она го­во­ри­ла: “Ес­ли кто-то ко­му-то на­пи­сал пись­ме­цо, зна­чит, ему это бы­ло необ­хо­ди­мо, так по­че­му не сде­лать доб­рое де­ло и не пос­лать его по­лу­ча­те­лю?” До­шло до то­го, что нам ста­ли при­но­сить пись­ма с изъяв­ле­ния­ми люб­ви к анг­лийс­кой ко­ро­ле­ве, и она прес­по­кой­но их штем­пе­ле­ва­ла и от­сы­ла­ла! Не ду­мая о том, что у ко­ро­ле­вы есть свой ко­роль, что за спи­ной ко­ро­ле­вы - Анг­лия, ко­то­рой па­лец в рот не кла­ди…

- Но что в этом осо­бен­но­го? В кон­це кон­цов, ни­ко­му не возб­ра­няет­ся лю­бить анг­лийс­кую ко­ро­ле­ву - это лич­ное де­ло каж­до­го. Ко­ро­ле­ва от это­го ко­ро­ну не уро­нит и не пустит­ся флир­то­вать нап­ра­во и на­ле­во. И по ка­ко­му пра­ву Анг­лия ста­нет вме­ши­вать­ся во взаи­моот­но­ше­ния ко­ро­ле­вы с ее по­чи­та­те­ля­ми?

- Как? - чуть не кри­ча воз­му­ти­лась де­вуш­ка. - Наш обо­жае­мый пре­зи­дент не устает пов­то­рять, что в от­но­ше­нии пер­вых лиц го­су­дарст­ва сле­дует сох­ра­нять мол­ча­ли­вое поч­те­ние, и нель­зя поз­во­лять, что­бы лю­бой бол­ван и не­веж­да мог вот так зап­росто пе­ре­пи­сы­вать­ся с гла­вой го­су­дарст­ва - без пись­мен­но­го раз­ре­ше­ния пар­ла­мен­та и консти­ту­цион­но­го су­да. То же от­но­сит­ся и к пер­вой ле­ди ли­бо к пер­со­не, ко­то­рая при­рав­не­на к та­ко­вой. Ан­глийс­кая ко­ро­ле­ва по ран­гу еще вы­ше, но они в отк­ры­тую стро­чат ей пись­ма, а эта Аза­туи, представь­те, при­ни­мает их и от­сы­лает по ад­ре­су. Ну ска­жи­те, раз­ве та­кое до­пусти­мо?

- Бо­же мой, вы по­ни­мае­те, что го­во­ри­те?! Ведь ко­ро­ле­ва еще и жен­щи­на, и вре­ме­на­ми она, на­вер­ное, устает от тро­на, от своих ко­ро­левс­ких обя­зан­ностей. Вам не ка­жет­ся, что ей мо­жет быть прият­но по­лу­чать доб­рые пос­ла­ния и да­же от­ве­чать на них? По ка­ко­му пра­ву вы ли­шае­те ее это­го удо­вольст­вия, а заод­но от­ни­мае­те у на­ших бед­ных соо­те­чест­вен­ни­ков шанс по­лу­чить пись­мо, под­пи­сан­ное ко­ро­ле­вой?..

Сот­руд­ни­ца поч­то­во­го от­де­ле­ния, не ми­гая, оша­ра­шен­но уста­ви­лась на ме­ня. На од­но ко­рот­кое мгно­ве­ние она слов­но пе­реста­ла быть со­бой.

- Вы так ду­мае­те?.. - на­ко­нец вы­го­во­ри­ла она.

- По­че­му бы и нет? Воз­мож­ная вещь, - за­ве­рил я.

- Ну, это лад­но. Но ведь слу­ча­лось, что лю­ди при­но­си­ли пись­ма, ад­ре­со­ван­ные ро­ди­те­лям, ко­то­рые… дав­ным-дав­но умер­ли, - она и их при­ни­ма­ла! Па­ру дней спустя они при­хо­ди­ли и спра­ши­ва­ли, дош­ло ли пись­мо, и она го­во­ри­ла: я уз­на­ва­ла, до­шло. И что ху­же все­го - все лю­би­ли эту не­нор­маль­ную и без кон­ца да­ри­ли ей цве­ты! А она без заз­ре­ния со­вести их бра­ла. Дош­ло до то­го, что лю­ди ста­ли пи­сать пись­ма… Бо­гу! Она и их бра­ла и “от­сы­ла­ла ад­ре­са­ту”. Че­рез день-дру­гой ее спра­ши­ва­ли: по­лу­чил? И она от­ве­ча­ла: “Я уточ­ня­ла, по­лу­чил”. Вооб­ра­зи­те, нап­рав­ля­ла зап­рос Гос­по­ду Бо­гу, по­лу­чил он пись­мо или нет!..

- Но что вас удив­ляет? Ко­му же, как не Бо­гу, до­под­лин­но из­вест­но, что у каж­до­го из нас в серд­це и в мыс­лях - вче­ра, се­год­ня и всег­да? Он знает, кто и о чем его про­сит. Мы долж­ны быть толь­ко бла­го­дар­ны этой де­вуш­ке за ее со­чувст­вие к лю­дям. Ведь се­год­ня жизнь у нас в стра­не сов­сем не лег­кая. Она же своей доб­ро­той лю­дям по­мо­гает, уте­шает их, дает им на­деж­ду, что они не за­бы­ты, что Бог пом­нит о них. Ска­жи­те, раз­ве это пло­хо? И по­че­му вы не хо­ти­те то­же быть та­кой?

- Как эта пси­хо­ван­ная? Да ни за что! Ме­ня нап­ра­ви­ли сю­да, что­бы на­вести тут по­ря­док. Вот я вы­ве­си­ла на сте­не об­раз­цы раз­ных форм кор­рес­пон­ден­ции. По этим тра­фа­ре­там пусть пи­шут ко­му сколь­ко хо­чет­ся, но ни еди­но­го отступ­ле­ния от пра­вил я не по­терп­лю…

- Дед, что она те­бе так дол­го го­во­рит? - по­тя­нул ме­ня за по­лу пид­жа­ка внук.

- Ни­че­го ум­но­го, Ар­мен-Ан­ри, сплош­ной вздор и бесс­мыс­ли­ца. Просто не хо­чу пре­ры­вать, что­бы не рас­сер­дить ее.

Я где-то вы­чи­тал, а пос­ле за­был из­ре­че­ние о том, что ли­цо - это зер­ка­ло ду­ши. Ли­цо этой де­вуш­ки на­пом­ни­ло мне эти сло­ва.

- Пой­дем от­сю­да, - ска­зал я вну­ку, - не нуж­но нам это кри­вое зер­ка­ло.

- А как же пись­мо? Мы его не пош­лем?

- Эта де­вуш­ка не умеет отп­рав­лять пись­ма.

- Дед, вы­хо­дит, у нас не по­лу­чи­лось…

- Ар­мен-Ан­ри, ты силь­ный па­рень и не дол­жен впа­дать в уны­ние. Ведь ни­че­го не слу­чи­лось, и из-за глу­пой бол­тов­ни ка­кой-то пустыш­ки мир не рух­нет. Пе­чаль­но, ко­неч­но, что де­вуш­ка ма­ло то­го, что в своем де­ле ни­че­го не смыс­лит, но еще и бес­со­вест­но нас­ме­хает­ся над по­жи­лым че­ло­ве­ком. К со­жа­ле­нию, та­ких, как она, мно­жест­во. Они умуд­ряют­ся вез­де и всю­ду со­вать свой нос и ме­шают нам ве­рить в чу­до, по­то­му что на­пол­няют мир тор­жест­вую­щей, не­по­бе­ди­мой се­ростью. Это из-за их неп­ро­би­вае­мо­го не­ве­жест­ва мы рань­ше вре­ме­ни ста­реем, так и не раз­га­дав тай­ну возв­ра­ще­ния в детст­во. Но ты, Ар­мен-Ан­ри, не дол­жен расст­раи­вать­ся от­то­го, что этих пустоз­во­нов так мно­го: сот­ни та­ких не стоят од­но­го настоя­ще­го че­ло­ве­ка, а вот Аза­туи стоит ты­ся­чи. Кто-то из ве­ли­ких ска­зал: “Жизнь ко­рот­ка, спе­ши­те де­лать доб­ро”, од­на­ко, как это ни груст­но, по­ка ник­то осо­бен­но не спе­шит. Ска­жу боль­ше: со вре­мен мно­го­муд­рых аст­ро­но­мов Ка­раунд­жа до на­ших дней всем из­вестен толь­ко один че­ло­век, каж­дый зем­ной день ко­то­ро­го от­ме­чен све­том доб­ра. Это сын Бо­жий Ии­сус, ко­то­ро­го чтут все истин­ные лю­ди. Но сколь­ко лю­дей жи­вут жизнью, в ко­то­рой нет да­же на­ме­ка на доб­ро­ту! Это очень огор­чает. Бо­лее то­го, это ужа­сает. И всё же я нис­коль­ко не сом­не­ваюсь, что за­висть и зло­ба - ве­щи вре­мен­ные и ког­да-ни­будь ис­чез­нут с ли­ца зем­ли. Ибо в дейст­ви­тель­ности все лю­ди хо­тят быть чест­ны­ми и доб­ры­ми, но не всег­да мо­гут быть та­ки­ми. А по­че­му? Да по­то­му что ни на ми­ну­ту не за­бы­вают о се­бе, что­бы по­ду­мать о ком-то дру­гом. А это по­че­му? По­то­му, что они оди­но­ки. В ми­ре пол­но лю­дей, но все они оди­но­ки до тех пор, по­ка им не­ве­до­мо чу­до доб­ро­ты. Аза­туи сов­сем дру­гая - она жи­вет, что­бы де­лать доб­ро. И де­лает его изо дня в день, как простую буд­нич­ную ра­бо­ту. Бу­дем ду­мать, что она не од­на та­кая…

Расст­роен­но­му че­ло­ве­ку по­рой из­ме­няет чувст­во ме­ры и он де­лает­ся че­рес­чур раз­го­вор­чи­вым. Кто знает, как дол­го я про­дол­жал бы свои сло­вес­ные из­лия­ния, ес­ли бы Ар­мен-Ан­ри вдруг не об­нял ме­ня креп­ко-креп­ко свои­ми лас­ко­вы­ми детс­ки­ми ру­ка­ми:

- Де­да, сна­ча­ла я и в са­мом де­ле приу­ныл, но очень быст­ро это прош­ло. Что ты так раз­вол­но­вал­ся из-за этой вре­ди­ны! Не хо­чет от­сы­лать на­ше пись­мо Де­ду Мо­ро­зу - и не на­до. Еще луч­ше: раз так, я сам его ему от­ве­зу!

- Ты сам пое­дешь к Де­ду Мо­ро­зу? Но как?..

- Это сек­рет, - лу­ка­во улыб­нул­ся мне мой вну­чек. - Что­бы ты боль­ше не огор­чал­ся по это­му по­во­ду, я, так и быть, его те­бе отк­рою, толь­ко поо­бе­щай, что ни­че­го не ска­жешь ма­ме с па­пой.

- У те­бя есть сек­рет?.. Это здо­ро­во! Ко­неч­но, я ни­ко­му не ска­жу, мо­жешь быть уве­рен, ни еди­но­го сло­веч­ка.

- Дед, - за­шеп­тал мне в ухо Ар­мен-Ан­ри, - ког­да мы бы­ли в Ло­ри, по­ни мне ска­зал, что пры­жок над Го­лу­бым ущельем - это толь­ко на­ча­ло, что бу­ду­щим ле­том мы вместе со­вер­шим наш пер­вый боль­шой по­лет - в да­ле­кие не­ве­до­мые ми­ры. По­ни ска­зал мне: “От­ту­да ты при­ве­зешь раз­гад­ку од­ной тай­ны, ко­то­рую всю свою жизнь ждал твой де­душ­ка”.

 

- Ар­мен-Ан­ри, до­ро­гой мой вну­чек, - в силь­ней­шем вол­не­нии произ­нес я, - это знак свы­ше: те­бя ждет вы­со­кое пред­наз­на­че­ние! Я ве­рю, что ты рож­ден для ве­ли­ких по­ле­тов. Кто знает, воз­мож­но, имен­но те­бе суж­де­но в бу­ду­щем разд­ви­нуть гра­ни­цы зем­ной жиз­ни и меч­ты до са­мых да­ле­ких звезд. И, мо­жет да­же, те­бе по­ве­зет встре­тить на кос­ми­чес­ких троп­ках Млеч­но­го Пу­ти на­ше­го ве­ли­ко­го пра­щу­ра - звезд­но­го стран­ни­ка и вои­те­ля Ай­ка

?>